Терроризм и его истоки в Российской империи

Страница 5

Реакцию общества на покушение Д.В. Каракозова нельзя назвать однозначной. Известный общественный деятель того времени А.А. Шилов писал, что события показали, прежде всего, что выстрел 4 апреля 1866 г. был преждевременным, что идея царизма была еще очень популярна в массах и что Александр II был еще окружен ореолом «царя-освободителя». Покушение вызвало взрыв энтузиазма, патриотизма и верноподданнических чувств, и нельзя сказать, что патриотические манифестации были проявлением только казенного восторга. Со всех концов России неслись выражения сочувствия Александру II и негодования на «злодея», поднявшего руку на «помазанника божьего»[19].

В народе сложилась легенда, что Каракозова послали дворяне, желающие отомстить царю за освобождение крестьян[20].

А.И. Герцен в первом своем отклике на покушение заявил, что «мы ждали от него бедствий, нас возмущала ответственность, которую брал на себя какой-то фанатик . Только у диких и дряхлых народов история пробивается убийствами». Не верил Герцен и в наличие заговора, считал его «сочинением» муравьевской комиссии. Как и Герцен, известные шестидесятники М.К. Элпидин и Н.Я. Николадзе выступили против террористической тактики[21].

Однако отнюдь не все российские революционеры отнеслись к покушению Д.В. Каракозова отрицательно. Так, после публикации статьи «Иркутск и Петербург», А.И. Герцен получил несколько анонимных ругательных писем, в которых его называли «изменником». Лидер «молодой» эмиграции А.А. Серно-Соловьевич в брошюре «Наши домашние дела» писал: «Нет, господин основатель русского социализма, молодое поколение не простит вам отзыва о Каракозове, – этих строк вы не выскоблите ничем»[22].

«Выстрел Каракозова, – вспоминала Е.К. Брешковская, – был ударом, удивившим, поразившим одних, смутивших, вогнавших в раздумье других. Пусть ругают и поносят Каракозова, пусть вся Россия распинается в преданности царю и подносит ему адреса и иконы! А он все-таки наш, наша плоть, наша кровь, наш брат, наш друг, наш товарищ!»[23].

Как мы видим, русская революционная интеллигенция весьма остро и по-разному отреагировала на события 1866 г. Вставал вопрос: допустим ли террористический метод как средство революционной борьбы? По этому поводу в конце 60-х гг. разворачивается острая полемика между М.А. Бакуниным, А.И. Герценом и Н.П. Огаревым.

В ряде прокламаций М.А. Бакунин сформулировал анархический вариант революции: партия готовит восстание, однако следует естественному ходу событий, будучи «не диктатором-указателем для народа, а только повивальной бабкой самоосвобождения народного», и, коль скоро восстание - волеизъявление большинства, меньшинство уже не сможет узурпировать власть, обратившись к «террору»[24].

А.И. Герцен в цикле статей «к старому товарищу» оспорил бакунинскую программу. Революционерам, согласно Герцену, надлежит только просвещать, воспитывать народ, который сам найдет нужные формы. Он утверждал, что деятельность партий, прибегающих к террору, не менее пагубна для народа, чем неистовство якобинских правительств[25].

Выводы А.И. Герцена оспорил Н.П. Огарев, солидаризировавшись с М.А. Бакуниным. По его мнению, Герцен ошибался, полагая, что неудачи прежних революций – аргумент против новых попыток обращения к «террору». Можно, – писал Огарев, – «взглянуть на целую историю как на ряд неудавшихся революций», поскольку «уход от прежнего, от существующего в иное отношение и есть революция, укорять ее тем, что она не удалась нельзя». Революция, «смотря по обстоятельствам, действует путем сделки или путем террора», и «террор является не побуждением мести, а невольным делом перестройки». Герцену, – настаивал Огарев, – не стоило бы здесь отрицать наличие перспектив «террора»: «Насколько террор может или не может иметь успех – для этого расчета у меня опять нет данных. Быть может террор будет повторяться n раз и удастся только в n-ый раз»[26].

Государственное управление СССР в годы Великой Отечественной войны
После нападения фашистской Германии на СССР в советском государственном аппарате были произведены необходимые изменения, вызванные военными обстоятельствами. Органы государственной власти и управления, как центральные, так и местные, в годы войны сохранили свои полномочия. Верховный Совет СССР, его Президиум, СНК и наркоматы не распуск ...

Захват Святославом Подунавья и его вынужденный уход оттуда.
Осенью 967 г. (или 968 г., как считают некоторые историки) войско Святослава появилось на Дунае. «Иде Святославъ на Дунай на Болгары. И бившемъся обоимъ, одоле Святославъ болгаромъ, и взя городъ 80 по Дунаеви, и седее княжа ту въ Переяславци, емля дань на грьцех». Вряд ли русский князь преследовал чисто экономические цели, захватывая По ...

Русь до официального крещения
Языческое мировоззрение земледельцев Восточной Европы сложилось во II – I тысячелетиях до н.э., в эпоху первобытного строя и бронзового века, задолго до возникновения славянских государств. У древних славян сформировался культ земли, солнца, дождя, рек, источников - всего того, что было связано с производственной деятельностью земледель ...