Введение

Страница 2

Интересно было также изучить новую работу С. Л. Тихвинского «Реформы и революции в Китае», опубликованную в журнале «Новая и новейшая история» за 1999 г.[5] Здесь, как и в остальных работах ученого, он исходит из позиции, что действия иностранных держав в Китае следует рассматривать как враждебные против суверенной страны. Но такой подход вызывает неприятие у некоторых современных исследователей. В частности, Р. Ратипов предлагает иную перспективу рассмотрения проблемы. Его подход основан на идее о том, что истоки дезорганизации в Китае как до их насильственного "открытия" во внешний мир так и после – лежали не во внешнем давлении или "безжалостной эксплуатации" со стороны индустриальных стран, но скорее в растущей внутренней нестабильности и их отсталости от внешнего мира, который фундаментально менялся в 19 столетии в направлении уничтожения замкнутости и создания всемирного рынка. Действия Запада лишь ускорили коллапс дряхлеющих средневековых систем; проникновение (это точнее, чем только «вторжение») европейских стран давало шанс на мирную эволюцию и интеграцию в новую международную систему.[6]

Нам показалось интересным привлечь новые исследования по этой проблеме, в частности, статью Я. М. Бергера «Модернизация и традиция в современном Китае».[7] Хотя он рассматривает проблему модернизации в современном Китае, он делает это через призму истории через призму истории, и в начале статьи достаточно глубоко анализирует высказывания китайских авторов XIX столетия о сущности реформ и их необходимости или, наоборот, ненужности в китайском обществе.

Раздел «Западная синология о модернизации и специфике Китая» представляет собой историографический обзор по вопросу модернизации Китая, и Я. М. Бергер отмечает, что долгое время основные школы западной синологии, исследовавшие процесс модернизации Китая, были убеждены в том, что главным или даже единственным двигателем этого преобразования служит Запад, его культура, институты, технологии. В этом сходились по крайней мере три основных направления в изучении новой и новейшей истории Китая: школа Фэйрбэнка, «школа империализма» и школа Левенсона.[8] Так ли это было на самом деле? Или все-таки реформаторские тенденции выросли на почве китайской традиции? Это один из тех вопросов, раскрыть который предпринята попытка в данной работе.

Характерные черты и классовая сущность афинского полиса.
Афины достигают наивысшего расцвета, достаточно чётко сложились основные классы – рабы и рабовладельцы. Рабы не имели никаких политических и гражданских прав. Свободное население Афин было далеко не единым по своему составу. Господствующее положение занимал класс рабовладельцев, хотя большую часть свободного населения составляли тружени ...

Новая политика императора
Новый правительственный курс видимым образом отличался от рефор­маторской деятельности Александра II и его ближайшего окружения — либе­рально настроенных министров. На смену последним пришли Д. А. Толстой, К. П. Победоносцев, С. Г. Стро­ганов, В. П. Мещерский, ставший ближайшим советником Александра III. Это были люди с иным складом ума ...

Итоги Новой Экономической политики
Итоги новой экономической политики нельзя оценивать однозначно. С одной стороны, ее воздействие на экономику следует признать благоприятным. В 20-е гг. удалось восстановить народное хозяйство и даже превзойти довоенный уровень исключительно за счет внутренних резервов. Успехи в возрождении сельского хозяйства позволили накормить населен ...