Введение

Страница 2

Интересно было также изучить новую работу С. Л. Тихвинского «Реформы и революции в Китае», опубликованную в журнале «Новая и новейшая история» за 1999 г.[5] Здесь, как и в остальных работах ученого, он исходит из позиции, что действия иностранных держав в Китае следует рассматривать как враждебные против суверенной страны. Но такой подход вызывает неприятие у некоторых современных исследователей. В частности, Р. Ратипов предлагает иную перспективу рассмотрения проблемы. Его подход основан на идее о том, что истоки дезорганизации в Китае как до их насильственного "открытия" во внешний мир так и после – лежали не во внешнем давлении или "безжалостной эксплуатации" со стороны индустриальных стран, но скорее в растущей внутренней нестабильности и их отсталости от внешнего мира, который фундаментально менялся в 19 столетии в направлении уничтожения замкнутости и создания всемирного рынка. Действия Запада лишь ускорили коллапс дряхлеющих средневековых систем; проникновение (это точнее, чем только «вторжение») европейских стран давало шанс на мирную эволюцию и интеграцию в новую международную систему.[6]

Нам показалось интересным привлечь новые исследования по этой проблеме, в частности, статью Я. М. Бергера «Модернизация и традиция в современном Китае».[7] Хотя он рассматривает проблему модернизации в современном Китае, он делает это через призму истории через призму истории, и в начале статьи достаточно глубоко анализирует высказывания китайских авторов XIX столетия о сущности реформ и их необходимости или, наоборот, ненужности в китайском обществе.

Раздел «Западная синология о модернизации и специфике Китая» представляет собой историографический обзор по вопросу модернизации Китая, и Я. М. Бергер отмечает, что долгое время основные школы западной синологии, исследовавшие процесс модернизации Китая, были убеждены в том, что главным или даже единственным двигателем этого преобразования служит Запад, его культура, институты, технологии. В этом сходились по крайней мере три основных направления в изучении новой и новейшей истории Китая: школа Фэйрбэнка, «школа империализма» и школа Левенсона.[8] Так ли это было на самом деле? Или все-таки реформаторские тенденции выросли на почве китайской традиции? Это один из тех вопросов, раскрыть который предпринята попытка в данной работе.

Война с Византией (970-971).
Святослав выбрал удобный момент для войны. Византия столкнулась с большими внутренними и внешними трудностями. Арабы попытались отвоевать Антиохию, в самой империи к 970 г. обострился тяжкий голод, три года терзавший страну, наконец, во время военных действий вспыхнул мятеж Варды Фоки. Образование Западно-Болгарского царства с антивизан ...

Действия для подписания со стороны Швеции
Тысяча шестьсот четырнадцатый год подходил к концу, в это время в Швеции правит преемник Карла IX Густав – Адольф, известный своими полководческими способностями. Несмотря на успешный ход боевых действий направленных против России, Густав – Адольф хотел заключить с ней мир: Король действительно желал этого мира, не видя никакой выгоды д ...

Заключение:
С образованием Хазарского Каганата переселение кочевых и полукочевых народов из Азии в Европу прекратилось на долгое время. Мощь нового государства стала гарантией безопасности древних торговых путей и стабильности на контролируемых им землях. В самой Хазарии расширились площади посевов и виноградников, а на севере державы славянские и ...